serpan
Чумной доктор.
На самом деле, я не приверженец грубых извращений или изощренного садизма. Люблю, чего уж скрывать, люблю посмотреть за компьютером садо-мазо фоты, особенно ежели в хорошем качестве, а то грешным делом и ролик скачать, но на сем, друзья мои, все, пожалуй, и ограничивается. Я не отношусь к сторонникам генноцида кого бы то ни было, скорее придерживаюсь идеи, что припятствия должны уничтожаться по мере их поступления. Также мне близка идея, что если уж вы собрались кого-то убить, то сделать это стоит максимально быстро и безболезненно.
Также я не сторонник и розовых очков. Рафинированная атмосфера диснеевских мультфильмов, расплывчатые отупевшие от отсутствия всяческих сопротивлений рожи, шуточные препятствия, определенно, это не для нашего мира. Может быть, кому под пять, не больше.
Да, мы уже доподлинно знаем, что все это в мире есть, и никуда от этого не денешься - и повальная коррупция, и изощренный садизм, и рабская проституция, и расчлененка в подвалах - все это есть, только что-то афишируется, что-то нет. Но к чему, например, повально это все, со смаком каким-то отыгрывать, например, на тех же самых форумах и в чатах, раз за разом, пост за постом? Кто-то скажет: ну и пусть их играют... лучше все же, чем если пойдут на улицу тетенек шнуром душить. Может и так. А все равно глядишь - противно. Главным образом потому, что чувствуется во всем этом какая-то ужасающая фальшь - а понимают они вообще, во что играют? Да нет, вряд ли.

Правда, и самому порой хочется написать что-нибудь такое - но это уж так, "наш ответ их" или "шалости ради". Знаю ли я, о чем пишу? Вряд ли...

Я стоял перед кирпичным зданием в три этажа высотой, на первый взгляд вполне приличным. Мысли - вечные спутники, от них не так-то легко отделаться, но иногда это мешает. На первый взгляд вполне приличным. Сюда, особенно по вечерам и скучными ночами, стекается быдло. Самое разношерстное, вонючее быдло с бегающими глазами и корявыми пальцами или быдло в изящной модельной кожуре от армани или черт еще знает кого, быдло похабное, распустившее слюни, или скрывающее прогнившее нутро под стильной оболочкой в тлеющей еще надежде выдать себя за жемчужину. Клиентура, привыкшая вырывать из жизни клочья мяса, давиться плотскими ощущениями в тщетных попытках заполнить зияющую пустоту, с каждым днем растущую внутри, они маятся, с каждым днем зарываясь все глубже в это болото в поисках все новых, и новых, и новых безумных удовольствий. И вот на каком-то этапе жизненного пути стекаются они сюда, внося свою лепту за крохотную привилегию - вонзить скальпель в чужую живую плоть, медленно - или быстро - провести линию, обнажая миру из распахнувшейся раны живые внутренности...
При этой мысли немедленно всплыло воспоминание, о котором я предпочел бы не думать, впрочем, был не особо против, научившись не чувствовать болезненных уколов памяти.

...Человек стоял лицом ко мне, вытянувшись,насколько хватало длины его тела - его руки были крепко прикручены к батарее самоклеющейся лентой. На лице - теперь ужас. Сначала там было удивление. Полы белой рубашки выпущены из его брюк. Я приподнимаю полу и неторопливо делаю надрез по голой коже, белая материя почти сразу же окрашивается красным. Тело начинает биться, как выловленная из воды крупная рыба, и мне приходится навалиться на него всем весом, чтобы сдержать. Клинок увязает, я почти что рву его в сторону. По комнате начинает распространяться запах. Я стараюсь не зацикливаться на этом. Понемногу конвульсии ослабевают, осторожно запускаю руку внутрь - внутри тепло и скользко, кровь незамедлительно пропитывает манжету и ползет вверх, невольно задерживаю на ней взгляд. Чуть погодя вынимаю руку, ставшую склизкой и красной, словно измазанной в гуашевой краске. Наблюдаю, как упруго наматываются на ладонь человеческие потроха. Я стараюсь не смотреть на его лицо. Знаю, что он кричит. Беззвучно - я перерезал ему голосовые связки. Не хотелось лишних свидетелей. И травмировать свои барабанные перепонки.
Ощущения? Страх? Удовольствие? Сожаление? Ненависть? Никаких. Все эмоции словно провалились вовнутрь, и я не могу... не хочу вызывать их на поверхность сейчас...

Переступаю порог помещения. Рука с шотганом отведена в сторону. По большому счету мне все равно, как я его держу. Сходу пускаю пулю в живот засуетившегося лысого бармена. Разрывная. Обидно. Спокойно прохожу среди мечущихся посетителей мимо забрызганной дерьмом с кровью стойки, раздавая скупые выстрелы. Сапоги хлюпают в крови и оставляют следы на лестнице. Когда я не смотрю на них,они представляются мне зеленого цвета.
На втором этаже разворачиваю горло клиенту и бережно перерезаю сонную артерию еще агонизирующему на кровати худому выпотрошенному телу - все равно не жилец. Потом займусь им, если будет время.
Прохожу в конец коридора, в дверь с надписью "только для персонала". Клетки. Клетки, клетки. Из клеток пялятся. Это уже не люди. Заняться ими, но - так мало времени, так много тоски и апатии в одичавших взглядах - не для одного. Хотя понимаю, что следовало бы, пристрелить рука не поднимается. Снимаю со стены пожарный топорик, обухом сшибаю с клеток замки. Возвращаюсь вниз. Загустевающая кровь хлюпает под подошвами. Без лишнего шума добиваю топором тех, для кого первый выстрел не стал последним.
Еще издалека услышав вопль полицейской сирены, я выпрямляюсь, подняв голову. Перезаряжаю шотган и присаживаюсь на корточки за одним из опрокинутых столиков. Ожидание.